Вдруг послышался треск. В самолете появилась узкая, рваная пробоина. Острый, изогнутый, как серп, осколок застрял в шпангоуте. В кабину ворвался пронзительный ночной ветер.

Эсэсовец схватился:

– Черт! – Закричал он. – Нас собьют!

Его спутник тоже встал. Это был коренастый длиннорукий человек, в каждом движении которого чувствовалась большая физическая сила. Нервными рывками он пытался поправить парашют, съехавший набок. Потом, вспомнив что-то, спросил эсэсовца:

– Пилот и штурман знают, кто я такой?

– Я сказал, что едет важный офицер гестапо.

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы они были особенно осторожны в воздухе.

– Глупости. Теперь надо уничтожить обоих. В плену они меня выдадут.

Беседовали быстро, стараясь перекричать бешеный рев моторов, покачиваясь из стороны в сторону при неожиданных маневрах самолета.

– Уничтожить их нельзя, – ответил эсэсовец. – Без управления самолет начнет падать, и мы не успеем выпрыгнуть. Может, летчику удастся сделать посадку. Это будет лучше…

Дверь кабины пилота неожиданно распахнулась.

– Самолет горит! – Изо всех сил крикнул с порога штурман .- Спасайтесь!

Долгорукий выхватил пистолет и нажал на спусковой крючок. Штурман медленно упал ничком на твердую пол кабины. Самолет накренился, и тело убитого откатилось в сторону, к сиденьям.

Почти не меняя позы, лишь повернув пистолет справа, длиннорукий выстрелил в эсэсовца. Тот вскрикнул, на морщинистом лице его застыло выражение удивления. Бесцветные неподвижные глаза закрылись.