— Не замок, а недоразумение, — пробормотал он. — Зубочисткой можно открыть.

— Где ты такому выучился? — ошарашенно спросил Том.

— Так и быть, скажу по секрету: мой отец — резидент.

— Будет врать-то.

— Эх ты, Фома неверующий. Думаешь, почему я из школы в школу кочую? Я его прикрытие, понял? — Он неторопливо оглядел комнату. — Здесь всего одна телекамера. Ее легко надуть — главное, засечь, с какой скоростью она поворачивается.

С тяжелым сердцем Том поднял глаза на маленький телеглаз, укрепленный под потолком в углу комнаты. Он равномерно двигался слева направо, а потом обратно, «оглядывая» все пространство комнаты.

— Окон в галерее нет, — задумчиво произнес Пит, — через запасный выход внутрь тоже не попасть. Сигнализацию видно даже отсюда.

— Значит, ничего не получится. — Том почувствовал облегчение, но постарался, чтобы Пит этого не заметил.

— Этого я не говорил. Сдаваться так просто — ну нет. Кто не рискует, тот не выигрывает. Есть мысль… — Том со страхом увидел, что в глазах друга зажглись искорки. — То, что надо. Сама простота. Мы остаемся в музее до закрытия, прячемся, и нас запирают. Значит, открывать запертые двери нам уже не надо. Как только стемнеет и в музее наступит тишина, я вскрываю шкафчик, мы хватаем укладку и выныриваем прямо через эту дверь.

Пит указал на запасный выход. Над дверью горела красная лампа, а на засове висела большая табличка:

НЕ ТРОГАТЬ

ЭТА ДВЕРЬ ВКЛЮЧАЕТ СИГНАЛ ТРЕВОГИ

ОТКРЫВАТЬ ТОЛЬКО В ЭКСТРЕННОМ СЛУЧАЕ

Пит вдруг захихикал, перестав изображать из себя всезнайку.

— А у нас как раз экстренный случай.

Против воли Том тоже захихикал. Но тотчас отрезвел.

— Слушай, Пит, это все здорово, но ведь табличка, наверное, не врет. Зазвонят звонки, прибегут охранники, полиция…