Старец кивнул, не просто так, а как бы официально, словно давая обещание. Наступила долгая пауза. Тени, незаметно скользя, сместились левее. На поверхности воды искрилось солнце…

— А чего хочет твой отец?

— Чтобы я стал адвокатом, как он. Он и представить не может, что я пойду другой дорогой.

— Я слышал, он очень преуспевает.

— Мама говорит, что его скоро назначат судьей. Наверное, поэтому он и занялся политикой и играет по воскресеньям в гольф со всякими важными людьми. Ему самому это не по душе.

— А чего хочет для тебя твоя мать? Это ты знаешь?

— Чтобы я преуспел в жизни. Ей все равно, кем я буду — адвокатом или доктором. Лишь бы добился успеха.

— Ну а ты сам, Том? Ты и сам хочешь именно этого — успеха?

— Карьера адвоката или доктора не по мне, знаю точно. Еще десять — двенадцать лет учиться — университет, диссертация. Да это же ловушка! Пройдет двенадцать лет, а я только начну делать первые шаги? А вдруг мне эта работа не понравится? Наверное, можно преуспеть и по-другому. Нот взять тебя, прадедушка. Ты ведь добился успеха.

Старец откинул голову назад и засмеялся, и на морщинистых изломах его лица заиграли солнечные блики.

— Ты хочешь преуспеть в жизни, став индейским вождем, сынок? Как раз это тебе не удастся. — Лицо его снова посерьезнело. — Мой сын ушел из резервации. Что же, вольному воля. Он погиб на войне, но прежде успел заработать и дать твоему отцу хорошее образование. Твой отец женился на белой девушке и решил жить в мире белых. Для своей семьи он проложил сквозь лесные заросли новую тропу, и именно по ней суждено ступать тебе.

— А если я этого не хочу?

— Чего же ты хочешь?

— Не знаю. Ничего не знаю. Не знаю даже, белый я или индеец.

— А кем ты себя чувствуешь?