– Он ускакал, точно вор, этот разбойник! – воскликнул фермер. – Если бы он был прав, то не улепетывал бы так во все лопатки.

– Пожалуй, он так поспешно гнал лошадь, чтобы избавить тебя от слез, тягостных сцен и объяснений.

– Батюшка посоветовал ему уехать раньше, чем это сделается известным тебе, – заявила Огюстина. – Кроме того, он имел при себе приказ за подписью префекта, по которому в его распоряжение поступала жандармерия, если бы ему понадобилось отнять ребенка силой. Священник сказал, что это лишнее, что ему стоит только увезти мальчика отсюда, что я объясню тебе все дело и что ты вдобавок не можешь противиться его решению.

– Ну, детушки, – наставительно вмешался старый служака, – надо образумиться. То, чему нельзя помешать, надо перенести! И вот что еще: так как мы шли промочить горло, то зайдем в «Серебряный лев», стоящий на перепутье! Стакан вина подкрепит наши силы… а лишняя капелька прогонит печаль!

Жан побоялся нарушить отказом законы гостеприимства. Он не мог не выпить за здоровье ла Виолетта, каково бы ни было его горе.

– Ладно, пойдем! – решительно сказал он, жестом отпуская жену домой.

– Постой! – воскликнул тамбурмажор. – Пусть и твоя жена присоединится к нам. Ей также не мешает утопить в стакане свои горести!

Вскоре они все трое вошли в общий зал гостиницы «Серебряный лев». У ла Виолетта был свой план. Он ухмылялся в усы, видя, что его дело, которое сначала совсем расклеивалось, налаживается понемногу самым отличным образом. Наполняя стаканы, он сказал фермеру:

– Послушай, брось хмуриться! Ведь мальчик не пропал для тебя навсегда. Может быть, ты и увидишь его со временем!

– Кто знает? – печально возразил Жан. – Ребенок хоть и увидит меня потом, но успеет совсем позабыть… пожалуй, даже и не узнает!

– Да будь же мужчиной, черт возьми!