– Я знаю, учитель. Я хорошо помню, какое было волнение в прошлом году, когда в монастыре Корвио нашли первые шесть глав «Анналов» Тацита.

Голландец кивнул.

– Такие случаи утешают нас и подают надежду, что не все великие книги безвозвратно погибли для мира. Быть может, некоторые из них уцелели и где-то пылятся сейчас в безвестности и небрежении. Как знать, не удастся ли нам отыскать еще, например, какие-нибудь творения Софокла – ведь до нас дошло только семь его трагедий, а он написал их больше ста.

– Какая это, наверное, высокая радость, – задумчиво произнес Алан, – найти бессмертное произведение и вернуть его миру!

Эразм испытующе посмотрел на него, вертя в руке ключ.

– Хотелось бы тебе испытать ее?

– Больше всего на свете!

– В таком случае, ты можешь попробовать.

Он отпер сундук и, порывшись в бумагах, достал письмо.

– Слушай внимательно, – сказал он, подходя к свече. – Это пишет мне из Антверпена мой близкий друг. «Тебя может заинтересовать рассказ, который я услышал от одного старика паломника, недавно вернувшегося из Иерусалима. По его словам, года два назад по пути туда он провел несколько дней в уединенном монастыре. Где именно находится этот монастырь, он толком объяснить не мог, но перед тем он переплыл Адриатическое море, и отсюда я заключаю, что это где-то в Далмации или за ней. Однажды он забрел в монастырскую библиотеку, которая, по его словам, больше походит на захламленный чулан, что, впрочем, не редкость для восточных монастырей, где монахи особенно ленивы и невежественны. Но там он увидел несколько греческих книг и запомнил название одной – „Овод“, комедия Алексида…»

– А кто такой Алексид? – взволнованно перебил Алан.

– Мы о нем почти ничего не знаем. Он писал комедии почти в одно время с Аристофаном, но от них до нас дошли только две-три строчки.