Из правого верхнего угла в левый нижний двигалась армия праведников, вооруженных пиками и алебардами. В строю на местах фельдфебелей виднелись ангелы, узнаваемые по крыльям и белым одеждам. Перед строем шествовали архангелы с двуручными мечами. Мечи, как и все прочее оружие и доспехи на картине, были нарисованы с реальных прототипов. Командовал армией, по-видимому, архистратиг Михаил, вооруженный огненным мечом. Рядом с ним находился, по-видимому, Гавриил, державший в руках трубу, поразительно похожую на "Корову Унтервальда". А вот барабанщиков в Писании не было, поэтому третьим в компании главнокомандующего оказался здоровый мужик с ландскнехттроммелем.

В левом нижнем углу толпились грешники, вооруженные чем попало, многие с огнестрельным оружием. Грешников воодушевляли смешные толстенькие черти и страшноватые черные рыцари с горящими глазами.

Ангелов Патер никогда не видел, поэтому срисовывал их по памяти с известных картин итальянских мастеров. Благостное впечатление немного портили оружие и доспехи. Зато все остальные персонажи были изображены в привычной карикатурной манере. Выглядело это так, будто черти и черные рыцари — плоть от плоти этого мира, а ангелы здесь чужие.

— Типично швейцарский взгляд на жизнь, — вздохнул Бартоломео, — «хорошие» только в простых доспехах и с древковым оружием, а «плохие» — либо рыцари в латах, либо аркебузиры, либо вовсе не пойми кто.

— Эт точно, — согласился Горгонзола, — швейцарцев я на своем веку повидал немало. Что делать-то с ним?

— Да ничего не делать. Главное — не давай ему самостоятельно сюжеты придумывать. Что у него хорошо получается?

— Грешники всякие, черти, ландскнехты…

— Вот их пусть и рисует. Кстати, а чем он занимается у себя в Швейцарии? Он ведь ремесленник?

— В жизни не угадаешь. Он священник.

Выйдя из мастерской, Бартоломео обеспокоился, не заразит ли этот боевой поп своим видением Писания кого-нибудь из постоянного населения монастыря. Он поговорил еще с несколькими коллегами и убедился, что его опасения не напрасны.