Потом она накрыла парадный стол в столовой, поставила букет и вытащила из своих запасов сладкую домашнюю наливку. «Отпразднуем приезд как полагается», – решила она.

Между тем зной спадал. Мария Николаевна распахнула ставни, выключила кондиционер и пошла будить Тиму.

– Вставай, сынок, пора… Ну, как нога? – говорила она, теребя густые чёрные волосы Тимы.

– Очень хорошо, мамочка, – сонно пробормотал Тима, потом привстал, сел, протёр глаза и только тогда совсем проснулся. – Эгей, ребята! – закричал он. – Подъём! Раз, два, три!

– Тише ты, сумасшедший! – пыталась остановить его Мария Николаевна. – Перепугаешь всех.

– Ничего, не маленькие! – веселился Тима и стал бросать подушки в Вана и Виктора.

Мария Николаевна вышла, прикрыв за собой дверь.

Катя тоже проснулась. При виде Марии Николаевны она смущённо встала с дивана.

– Ну что, отдохнула, девочка? – приветливо сказала Мария Николаевна, садясь на диван и поставив перед собой Катю. – Ну-ка, дай я на тебя погляжу… Вылитая мама. Мамины волосы, мамин нос. Только глаза отцовские, тёмные…

– Ой, Мария Николаевна, мне так неловко! Не знаю, как уснула. Платье всё смяла…

– Чепуха какая! Хочешь погладить или переоденешься?

– Лучше переоденусь. А где мой чемодан?

– У меня в спальне. Пойдём, я тебя провожу. Ну, как Лида… как мама, папа? Здоровы? – расспрашивала Мария Николаевна, проходя в другую комнату. – Давно я с ними не виделась. Хоть бы приехали к нам погостить.

– Мама и папа кланяются. Вот письмо вам от мамы. И ещё мама просила передать вам это… – Катя вынула из чемодана большую коробку.

– Ну, зачем это? Зря деньги тратят, право же… Какая прелесть!.. – не сдержалась Мария Николаевна, рассматривая белую нейлоновую сумочку и длинный лёгкий газовый шарф. – Ну, спасибо, спасибо! – расцеловала она Катю.