– Тима, тебе доктор велел лежать, – напомнил Ван. – Как нога? Болит?

– Я про неё и забыл! – громко засмеялся Тима и тотчас зажал рот рукой, испуганно оглянувшись на Катю.

– А что у тебя с ногой? – спросил Виктор.

– Да так, неудачный прыжок без парашюта.

– А-а… – протянул Виктор.

Тима и Ван притащили подушки и положили на ковёр. При этом мальчики старались не шуметь, неловко ходили на цыпочках, но то и дело зацеплялись за стулья, за шкаф и грохотали отчаянно. Наконец они натаскали достаточно подушек, бросились на них и, лёжа на ковре, продолжали беседу. Однако полумрак и прохлада сделали своё дело. Разговор становился всё более вялым. И, когда Мария Николаевна, мать Тимы, вернулась с работы, она застала дома сонное царство.

Мария Николаевна была моложавая, стройная, с великолепной чёрной косой, уложенной вокруг головы, словно корона. Она любила людей, любила молодежь, и в доме у неё постоянно бывало много народу: друзья и знакомые по институту, товарищи мужа, Тимины одноклассники, приезжие из райцентра или из Москвы. Она даже скучала, если случались вечера, когда за чайный стол садилась только своя семья. Приезду Кати и Виктора она радовалась особенно, потому что Тима, оставшись один, скучал бы и ей было жаль его.

Мария Николаевна остановилась возле спящей Кати, стараясь разглядеть её лицо. Потом пошла в комнату сына. Там она с удивлением обнаружила Вана.

«Остался! – подумала она. – Вот что значит дружба».

Переодевшись в домашнее платье, повязав передник, Мария Николаевна примялась хлопотать на кухне.

Поставила на плиту большую кастрюлю с пловом, приготовленным так, как обычно это делают в Средней Азии, – с урюком и разными другими приправами. Она научилась этому искусству у местных друзей. Пока кушанье варилось, она нарезала салат, помыла помидоры, свежие огурцы, зелёный лук, редиску; потом состряпала любимое Тимино сладкое – клюквенный кисель. У неё всегда хранились запасы клюквы. Муж, часто ездивший в Москву, каждый раз привозил эту «экзотическую» для здешних мест ягоду. Ей хотелось, чтобы сегодня всё было так, как любит сын.