— Мишель, как же вы припозднились, я совсем обеспокоилась, — проговорила княгиня Марья Гавриловна, опираясь на палку из красного дерева. На мою персону она никогда почти не обращала внимания. — У меня было нехорошее предчувствие. После обеда я немного соснула, и что-то кольнуло в сердце: представьте, Мишель, увидела вас с каким-то темным человеком, весь в черном, в капюшоне, а глаза серые, почти прозрачные, он вас куда-то тянул за руку и говорил, заикаясь, а о чем — я не поняла…

— Это Павел, — шепнул я, толкнув Мишу в бок. Портрет соответствовал его наружности.

— И куда же он меня утянул? — спросил Заболотный, широко улыбаясь старухе. — В пекло?

— Я проснулась, потому что кошка прыгнула мне на грудь. Это какая-то рысь, а не кошка. Вы их кормили сегодня, Мишель? Потом я долго молилась, чтобы этот черный человек миновал вас. Но вас все не было и не было, и я решила подождать у подъезда. А вечера-то уже холодные. И ходят тут разные…

Марья Гавриловна наконец-то окинула меня подозрительным взглядом, но ее внимание тотчас же снова привлек Миша. Очевидно, к жильцу своему она очень сильно привязалась за последнее время. Он как-то неотразимо действовал на пожилых женщин.

— Это Коля Нефедов, помните? — сказал Заболотный, подтолкнув меня вперед. — Он у нас переночует, если не возражаете?

— В коридоре, на сундуке, — не сразу ответила старуха.

— Да и у меня в комнате места хватит, есть же раскладушка, — заметил Миша.

— Ну-у… пожалуй, — кивнула княгиня. — Тихий, смирный? Не из заключения?

— Что вы, что вы! — замахал руками Миша. — Почти студент. Почти Сорбонна. Просто семейные обстоятельства.