Вдруг Елена зашептала:

– А ну как дите на того другого похожим будет? Тогда и монастырь раем покажется.

Из этих слов Телепнев понял, что мысль княгине в голову все же засела. Кивнул:

– Я подумаю о том.

Больше говорить было некогда, подъехали. Так же тайно, как въезжала в город, княгиня пробралась в княжий терем, а там в свою ложницу, где ночевала. Никто из многочисленных боярынь, сопровождавших молодую княгиню во Владимир, не должен даже заподозрить, что она куда-то уходила ночью, воспользовавшись отсутствием мужа, иначе беды не миновать. Негоже княгине без мужа куда-то ездить. Ближняя мамка кивнула, успокаивая:

– Никто и не заметил…

«Хорошо бы», – вздохнула Елена. У нее из головы не выходили слова Телепнева.

И только позже, почти сомкнув веки в сонном тумане, она вдруг вспомнила о словах Соломонии и в ужасе села на ложе. Подскочила мамка Захариха:

– Что, голубка моя? Чего ты всполошилась?

А княгиню затрясло от воспоминаний, она разрыдалась, уткнувшись в теплое плечо женщины, не в силах сказать, почему плачет. Никто не должен знать, где она была и что слышала, никто! Захариха, считавшая, что Елена ездила тайно помолиться о рождении наследника, гладила ее по голове, перебирала волосы, успокаивая:

– Успокойся, ясынька, успокойся. Услышит Господь твои молитвы, будет у тебя сын…

Княгиня залилась слезами еще пуще. Мамка подумала о том, куда ездила ее княгиня. Наверное, в Покровский монастырь, там церковь Зачатия есть. Невелика, а все же многим моление там помогало. Только чего же было ночью-то ездить? С другой стороны, днем увидят, пойдет молва, что и молодая княгиня, как прежняя, бесплодна, тоже дитя себе выпрашивает, и так уж многие намекают, что который год пустой ходит. И вдруг рука Захарихи замерла. Она сообразила, что в Покровском монастыре живет старица София, бывшая великая княгиня Соломония, отправленная мужем в обитель ради женитьбы на Елене! Вспомнила и то, что сказывали, мол, она там сына родила!