– За что, Господи?!!

Лукавил князь, знал он за собой большой грех, даже не один. Ведь не его венчал на царство Иван Васильевич, а племянника Дмитрия. Но где теперь Дмитрий? Ладно бы просто власть у него отнял князь Василий, так ведь посадил в темницу, уморил голодом. Но как он мог оставить Дмитрия в живых? Ведь не настанет тишина в государстве, пока он жив, его именем замышлялись бы против Василия всякие козни.

Выходит, ради власти лишил он жизни княжича? Какой это грех – княжий или человеческий? Для себя он давно понял, что и тот и другой. Правителю многое позволено его рождением, его властью. Многое, но не все. Видно, переступил черту Василий, потому и наказан самым дорогим – бездетностью. Но в глубине души он понимал, что, случись выбирать, поступил бы так же.

А еще Соломония… Князь Василий знал, что это его самый большой и непоправимый грех – предательство любящей и верной жены. Задумал вдруг жениться, а куда прежнюю супругу девать? Шигона подсказал: в монастырь. Только надо, чтоб и монастырь был хорошим, и княгиня согласилась.

Бывали минуты, когда Соломония в отчаянии сама говорила о таком, мол, приму постриг, чтобы тебя освободить. Василий схватился за эту мысль, стал строить женский Новодевичий монастырь, строго следил, чтоб все было добротно и даже богато, часто общался с настоятельницей. Только против обыкновения Соломонию туда с собой не звал, а ведь всегда вместе на богомолье ездили. Боялся князь встретиться там с женой глазами, зная, что она все поймет. Может, и без того поняла?

А когда он из поездки вернулся, все закрутилось, отчего-то подгонял все тот же Шигона. Василий смалодушничал и позволил начать следственное дело о колдовстве Соломонии. Никто не поверил в это, но послушно наговорили на княгиню многие. Сам Василий не встречался с женой, не мог смотреть в ее глаза, к тому же весь был поглощен мыслями о предстоящей женитьбе.