— Бес проклятый! — вопит дядька. — Люди! Поможите!!!
Какие-то тени надвигаются на меня. Они растут, они орут, они злобно сверкают глазами.
Я остервенело сжимаю запястье врага и хриплю из последних сил:
— Бег-хи, Девочка! Бег-хи!
Что-то жгучее опускается мне на голову. На мгновение я теряю сознание. Всего на мгновение, потому что жгучая боль возвращает меня к ревущей толпе, и тут на помощь приходит крыса Сенька.
Он подскакивает к Девочке и что есть мочи вонзает в ее хвост свои острые зубки.
Девочка взвизгивает, вскакивает на все четыре лапы и трусит к выходу — к выходу из этого ужасного подземелья. Вывернувшись из чьих-то цепких рук, я бегу следом за Девочкой и за Сенькой…
Мы вырываемся наверх.
Ах! Как здесь светло! И мы живые!..
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ТОМ, КАК ПОТЕРЯЛСЯ СЕНЬКА
Мы останавливаемся у пустыря, за голыми кустами шиповника.
Запыхавшийся Сенька прерывисто пищит:
— Ну… ты… даешь!.. Не Пончик… а прямо… крекер… с перцем!
Мне, конечно, приятно слышать комплименты! Но я понимаю, что сейчас не время радоваться собственному геройству. Надо заняться Девочкой. Она выглядит такой несчастной! Как она исхудала! О, Боже! А шерсть! Вся в колтунах! И как ее, бедняжку, трясет?!
— Девочка, тебе плохо?! — спрашиваю я подружку. — Чем тебе помочь?
Девочка смотрит на меня и, наконец, узнает.
— Пон-нчик… — заикаясь, произносит она. — Эт-то ты?
Я прижимаюсь к Девочке, чтобы ей стало теплее. Согревшись, она перестает дрожать.
— Что с тобой стряслось? — спрашиваю я.
— Я не помню… — отвечает Девочка. — Я только помню, что все время спала… А рядом сидел какой-то нищий… А еще я помню, что он колол меня чем-то колючим… и потом я снова спала…