Но остальные колдуны, собравшиеся в Йокмоке, ещё долго продолжали пускать в Йу стрелы своих чар, метя в его рассудок.

С тех пор Йу начал замечать за собой странную вещь: всякий раз, когда он начинал думать о новой лодке и мысленно исправлять, что ему не нравилось, так сразу вместо одной неполадки появлялась другая, все получалось не так, и голова начинала разламываться от боли.

Тут Йу затосковал не на шутку. Сколько он ни бился над лодкой, все было без толку. Он совсем приуныл и решил, что ему никогда не вырваться из северного плена и не вернуться домой.

Но вот как-то раз сидели они с Саймкой вдвоём на остром мысу, выдававшемся в море. Стояла тишина. Только комары жужжали в теплом воздухе да нет-нет в воде плескала рыба, а на волнах перед глазами покачивалась птица гага.

— Вот кабы построить лодку такую же лёгкую и вёрткую, как рыбка, чтобы она плыла по волнам, как морская птица, — тоскливо вздохнул парень. — Тогда бы я сел в неё и уехал!

— Хочешь, я перевезу тебя в Хьётте? — раздался вдруг чей-то голос на краю песчаного берега. Там стоял незнакомец в вязаной шапке с ушами, лица его нельзя было разглядеть.

А возле прибрежных камней, где только что плавала птица гага, покачивалась длинная и узкая лодка с высоким носом и приподнятой кормой, светлые блики прозрачной воды играли на её просмолённых боках, сделанных из гладких досок без единого сучка.

— Спасибо, коли не шутишь, — ответил Йу. Услышав его ответ, Саймка громко зарыдала и стала ломать руки.

Повиснув у него на шее, она голосила, и слова как горох сыпались из её уст. Она сулила подарить ему свои самоходные лыжи, для которых не страшны никакие препятствия, говорила, что украдёт у старика волшебную палочку — у кого она есть, тот найдёт все золотые монеты, зарытые под землёй, говорила, что научит его вязать рыболовные сети с волшебными узелками, чтобы ни один лосось из неё не ушёл, научит приманивать оленей с далёких пастбищ.

Она обещала, что сделает его таким богатым, как старый колдун, — только, мол, останься и не покидай меня.