Он принялся мне объяснять. Я очень внимательно выслушал его, а потом сказал:

— Никакой ты не уэлад-хамалек, ты гяур.

— Почему ты так решил?

— Будь ты сыном поклонников Пророка, ты бы убил меня за одно то, что я назвал тебя гяуром. Только у неверных есть автоматические револьверы. Как могло бы попасть такое оружие в руки какого-то уэлад-хамалека! Это подарок?

— Нет.

— Так ты его купил?

— Нет.

— Стало быть, добыча?

— Да.

— У кого ты взял револьвер?

— У одного француза.

— С которым ты сразился?

— Да.

— Где?

— На поле битвы.

— На каком?

— Под Эль-Герарой.

— Ты лжешь!

Только теперь у него лопнуло терпение. Он поднялся и схватился за револьвер.

— Что ты сказал? Я лгу? Да я тебя пристрелю как…

Я прервал его:

— …как франка там, наверху, в Вади-Тарфои!

Рука, державшая револьвер, опустилась, и мертвенная бледность покрыла лицо мужчины. Но он взял себя в руки и угрожающе придвинулся ко мне:

— Что ты имеешь в виду, я что-то не понимаю?

Я сунул руку в карман, вытащил газеты и заглянул в них, чтобы найти имя убийцы.

— Я имею в виду, что ты вовсе никакой не уэлад-хамалек. Твое имя мне хорошо известно — оно звучит как Хамд эль-Амасат.

Теперь он отшатнулся и вытянул вперед руки, как бы отталкивая меня.

— Откуда ты меня знаешь?

— Я тебя знаю, и этого достаточно.

— Нет, ты меня не знаешь. Зовут меня не так, как ты сказал. Я из уэлад-хамалек, а если кто этому не верит, того я пристрелю!

— Кому принадлежат эти вещи?

— Мне.

Я схватил носовой платок. Он был помечен инициалами «П. Г.». Я открыл крышку часов и увидел на внутренней стороне ее те же самые инициалы.

— Откуда у тебя часы?

— Какое тебе дело? Отдай!

Не слушая его, я открыл еще и записную книжку. На первой странице я прочел имя Поля Галэнгре. Записи были стенографированы, и так как я не знал стенографии, то прочесть ничего не смог.