— Нет.

— Теперь мы можем ехать?

— Да.

Казалось, он почувствовал себя полегче. Спутник же его наверняка был более трусливым и очень обрадовался, что можно поскорее убраться. Они сложили свои пожитки и сели на лошадей.

— Селям алейкум!

Я не ответил, но они восприняли мою невежливость весьма равнодушно. Через несколько мгновений два всадника исчезли за краем обрывистого склона.

Халеф все это время молчал. Теперь он обратился ко мне.

— Зачем ты отпустил этих негодяев?

— Я не имел права ни задержать их, ни убить.

— Ты, христианин, позволил уйти убийцам христианина!

— Кто тебе сказал, что они уйдут?

— Они уже далеко! Они достигнут Бир-Соиди, а оттуда поедут в Дебилу или Эль-Уэд, чтобы затеряться в дюнах.

— Этого они не сделают.

— А как же? Они же говорили, что хотят добраться до Бир-Соиди.

— Они лгали. Они поехали в Седдаду.

— Кто тебе это подсказал?

— Мои глаза.

— Что мы теперь будем делать?

— Прежде всего позаботимся о нашей безопасности. Здесь нас легко могла бы найти шальная пуля. Мы должны убедиться, действительно ли уехали эти мерзавцы.

Я поднялся к скалистому гребню и увидел двух всадников, отъехавших уже очень далеко в юго-западном направлении. Халеф последовал за мной.

— Вон они скачут, — сказал он. — Это направление на Бир-Соиди.

— Когда они отъедут достаточно далеко, то повернут на восток.

— Сиди, твой мозг кажется мне слабым. Если бы они сделали так, они должны были бы снова попасть нам в руки!

— Они полагают, что мы отправимся в путь только завтра, и, значит, думают, что получат хорошую фору.

— Ты угадываешь, но все же не находишь правильного решения.

— Ты так думаешь? Разве не говорил я тебе в верховьях вади, что одна из лошадей страдает петушиным шагом?

— Да, я видел это, когда они отъезжали.

— Вот и теперь я окажусь прав, говоря, что они едут в Седдаду.

— Отчего же мы немедленно не пустимся за ними вдогонку?