Он уставился на меня, разинув рот. Потом в глазах генуэзца промелькнуло сомнение.

– А это настоящие драгоценности? – спросил он тряхнув головой. – Или, может, просто разноцветные стекляшки – вроде тех, что венецианцы обманом всучают маврам?

Нагнувшись, я подобрал с пола неудачно и грубо ограненный алмаз, подошел к окну и провел камнем по зеленоватому стеклу сверху вниз. Раздался душераздирающий скрежет, и на поверхности стекла появилась глубокая царапина. А потом я отбросил бриллиант в сторону.

– Ты сумасшедший, – заявил Джустиниани и снова покачал своей тяжелой головой. – Было бы просто подло воспользоваться твоим безумием. Проспись и приди в себя. Потом мы можем встретиться еще раз.

– Перед тобой возникал когда-нибудь в видениях ты сам – и не во сне, а наяву? – спросил я. Возможно, я немного опьянел, поскольку не привык к вину. – А вот я себя видел. Однажды в Венгрии, перед битвой под Варной, я пережил землетрясение. Кони тогда метались и ломали оглобли. Испуганные стаи птиц взлетали в небо. Шатры рушились. Земля дрожала и качалась под ногами. И тогда мне впервые явился ангел смерти. Он был мужем бледным и темноволосым. Был моим отражением. Точно я смотрел на самого себя, идущего себе навстречу. Он промолвил: «Мы увидимся снова».

На болотах под Варной он явился мне второй раз, – продолжал я. – Он стоял у меня за спиной, когда обратившиеся в бегство венгры закололи кардинала Чезарини. Оглянувшись, я узнал ангела смерти, похожего на меня, как две капли воды. «Мы встретимся снова, – рек он, – встретимся у ворох святого Романа». Теперь я начинаю понимать его

Я вовсе не солдат, – говорил я. – Милость султана может сделать раба богаче многих западных принцев. После боя меня вместе с другими пленниками привели к султану Мураду. Его победа совсем недавно висела на волоске. Оплывшие щеки и мешки под глазами еще дрожали на его лице от напряжения и страха, которые ему пришлось пережить.