Так вот почему не спится ему сегодня! Вот почему сердце замирает в нетерпеливом ожидании!

– Вот и началось! – прошептал Гурий, лаская взглядом оживающую реку.

– Теперь уже скоро в путь! Туда, за тридевять земель, в заветные дали. Эх, добыть бы там черного соболя!

О черных соболях, пришедших на реку Таз с Забайкалья, с баргузинских мест, Гурий слышал от деда Леонтия. Рассказывал дед, что черные соболи считаются лучшими по ценности меха и встречаются на Тазу-реке очень редко. Черный соболь выходит только на счастливого, удачливого охотника, светлой души, чистого совестью, прямого и справедливого.

С думкой о предстоящем путешествии, о неведомых краях и диковинных зверях Гурий повернул к дому.

Когда лед прошел, Аверьян спустил на воду коч – легкий, широкий, с округлым днищем, сшитый на совесть, – погрузил продукты и снаряжение и небольшой артелью отправился в путь. Сначала – в устье Двины, а оттуда – в Студеное море. Ему предстояло пройти много сотен верст: миновав горло Белого моря, повернуть на северо-восток, дойти до Канина, пересечь его где по речкам, а где волоком, выбраться в Чешскую губу. Дальше путь лежал на восток

– к устью реки Печоры, к проливу Югорский Шар и – через Байдарацкую губу

– к островам Шараповы кошки. Затем, пожалуй, самое трудное: по мелководным извилистым речушкам, где водой, а где опять волоком, пересечь полуостров Ямал и спустить коч в воды Обской губы. По ней добраться до реки Таз. А там и сибирское Мангазейское зимовье, по словам поморов-путешественников, – небольшое промысловое поселение из охотничьих избушек. Там и соболи, там и слава, и богатство.

Старые мореходы сказывали Аверьяну, что при благоприятной погоде путь этот можно пройти «в полпяты недели» – за восемнадцать суток. Это при

условии, если лед не жмется к берегам, если нет противных