— Пирог, мой добрый Иджабо! Тащи сюда пирог! — приказал король, широко улыбаясь сыну.

Терзаемый неясными, но дурными предчувствиями Иджабо подошёл к боковому столику и зажёг восемнадцать высоких свечей. Ему не терпелось поскорее подать пирог, разрезать его и покончить с этим делом. Он побаивался, что пирог, который уже исчезал один раз, исчезнет опять — это пусть бы, да лишь бы он, Иджабо, успел его подать, а уж за дальнейшее он не отвечает.

Взволнованный Лангет подглядывал в дверную щёлку и чуть не лопался от гордости за свой роскошный розовый шедевр, который как раз поставили перед принцем.

— Поздравляем с восемнадцатилетием! Еще много-много раз! — закричали все как один придворные, вскочив с мест и восторженно размахивая салфетками.

— Спасибо! Спасибо! И вам того же желаю! — отвечал Помпадор, кланяясь во все стороны.

Между прочим, это была вовсе не шутка. В Стране Оз восемнадцатилетие бывает не раз в жизни, а столько раз, сколько кому захочется. И в частности, принц Помпадор справлял его уже десятый раз.

Придворные подняли бокалы, а принц набрал в грудь побольше воздуха, чтобы задуть свечи.

— Давай-давай, все разом! — вскричал король. И принц стал дуть. Но ни на единой свече даже огонёк не заколебался. Принц дунул сильнее. Он дул, пока не побагровел, но свечи как ни в чём не бывало горели себе да горели ярким пламенем.

— Что за упрямые свечи, сроду таких не видал! — удивился король Помпус. Он и сам начал дуть, а вслед за ним и королева, и Верховный Пампер, и придворные — все дули на упрямые свечи, пока тарелки на столе не запрыгали. Наконец все без сил откинулись на спинки стульев — а свечи горели по-прежнему.