Долго думал, лежа во тьме с открытыми глазами, Иван Селиванов и к полуночи принял решение.

Поздней ночью он тихонько постучал в замерзшее слюдяное окошко маленького деревянного домика на окраине Новгородского посада. Почти мгновенно в доме послышался легкий шорох, стук и звон, будто спящий одетым на лавке человек вскочил на ноги и выхватил оружие.

— Кто? — спросили негромко.

— Свои, — так же тихо ответил Селиванов.

Звякнула щеколда — дверь отворилась.

Худой, высокий Селиванов согнувшись, вошел в темноту, и хотя бывал здесь уже много раз, не решался шагнуть дальше, пока не вспыхнул слабый огонек лучинки, зажженной хозяином.

Ушкуйник

Они подружились очень давно — в лихом босоногом мальчишестве, когда еще нельзя было даже заподозрить, что один из маленьких, дерзких забияк станет разбойником с большой дороги, а другой не без помощи и поддержки своего друга — всеми уважаемым старшиной гильдии ювелиров.

— Что стряслось — удивился Горицвет.

— Ты, кажется, говорил, будто вернулся с Тверских земель.

— Было такое.

— Скажи, дружище, а ты хорошо знаешь окрестности восточнее Твери вниз по Волге.

— Как свои пять пальцев. Но не зимой. Ты же знаешь, мы любим на лодочках, под солнышком, когда тепло…

— Если ты услышишь то, что я тебе сейчас расскажу, думаю, что и зима тебя не испугает.

Селиванов рассказал.

Зима Горицвета не испугала.

Они решили так: тридцать процентов Селиванову, семьдесят Горицвету и его ушкуйникам.

Молча и крепко пожав руки, они расстались.

Горицвет обещал вернуться с шестнадцатью кожаными мешками, не позднее, чем через месяц.

Он не вернулся.

С тех пор ни его, ни пятерых его товарищей никто нигде и никогда больше не видел.