Прекрасный план немедленно созрел в его голове: именно там, где дорога спускается к Ворше, они нападут на кибитку, сделают все чисто и гладко, заметут все следы, затем переночуют в пещере, разделят добычу и утром разойдутся все шестеро в разные стороны, потому что одному гораздо легче, чем шестерым раствориться среди людей.

И все получилось так, как он задумал.

Пятеро ничего не подозревающих татарских всадников и возница кибитки погибли почти одновременно и сразу, пробитые насквозь мощными тяжелыми стрелами ушкуйников.

Горицвет так резко рванул медвежью шкуру, прикрывающую вход в кибитку, что она оторвалась вовсе, и он увидел бледное холодное лицо баскака Амрагана, который сидел на скамейке, бережно держа в руках инкрустированный медный сосуд арабской работы, в каких обычно хранят и подают к столу вельмож дорогие восточные вина. Напротив него на полу громоздились сложенные один на другой кожаные мешки.

— Ты уже мертвец, — сказал баскак Амраган, спокойно глядя Горицвету прямо в глаза.

— Нет, я живой, — широко улыбнулся Горицвет, и левой рукой взял медный сосуд. — А вот ты — точно мертвец!

Его слегка удивило, что Амраган отдал ему сосуд без всякого сопротивления, странно усмехнувшись одним краешком рта, но он не придал этому никакого значения, отметив про себя лишь достойное уважения мужество ханского чиновника.

Горицвет, держал в правой руке свое любимое оружие: тяжелый бронзовый шар с острыми шипами на цепи. Ловко и привычно он резко взмахнул этим шаром и запустил его внутрь кибитки. Шар, зловеще свистнув в воздухе, в долю секунды превратил голову баскака Амрагана в кровавое месиво.

Ушкуйники быстро выгрузили мешки, освободили одежду убитых от уже не нужных им ценностей, дружно поволокли кибитку к заранее проделанной проруби подальше, в стороне от дороги, и утопили там, так же как и тела семерых убитых ордынцев.

Все произошло очень быстро, по дороге никто не проезжал, началась метель, и к тому времени, когда проехали следующие путники, никаких следов кровавого события уже не осталось.