Через час ушкуйники уже сидели в пещере, посредине пылал костер, за их спинами лежали, ожидая справедливого дележа, шестнадцать кожаных мешков с несметным сокровищем, и большой белый камень.

— Выпьем за тебя, — сказал один из ушкуйников, и все подняли кубки, наполненные вином из того медного сосуда, который так бережно прижимал к своей груди нынче покойный Амраган. — Мы десять лет дружно трудимся вместе, но такой добычи у нас еще никогда не было!

— Погодите ребята, — сказал Горицвет, — Вдруг кто увидит в ночи огонь костра через дыру! Ну-ка, поставили кубки, и дверь-то в избу прикроем!

Они дружно подкатили белый камень и плотно задвинули им вход в пещеру.

Теперь снаружи казалось, что ее нет и вовсе. Просто слегка торчит из глины на склоне холма край давным-давно вросшего в него белого валуна.

Ушкуйники вернулись к костру и вновь подняли кубки.

— Ну, за тебя! — повторил свой тост ушкуйник, и все хором вторили ему.

— Нет, ребята, за вас, — сказал Горицвет, искренне растрогавшись, — и за нашу долгую счастливую жизнь!

Все шестеро дружно выпили, и через пять секунд были мертвы.

Им и в голову не могло прийти, что хан Менгу-Тимур поручил баскаку Амрагану не только обменять собранную дань на драгоценнее камни, в которых нуждалась ордынская казна, но и купить у одного венецианского алхимика, живущего в Новгороде за очень большие деньки кувшин мгновенно действующего яда, растворенного в хорошем арабском вине.

Хан давно собирался пригласить на большой пир своих родственников и соперников, которые втайне претендовали на его ханский престол, подарить каждому из них красивый драгоценный камень и угостить всех как следует…

Очень дорого обошлось русским княжествам исчезновение баскака Амрагана и обращенной в сокровище дани, которую он вез в Орду.