— Но он им станет, — сказал он. — И уж его мама никак не сможет ему в этом воспрепятствовать.

Разбудило Брайена многоголосое пение птиц. Он протер глаза. Потом осторожно попытался принять более удобное положение, что было не так-то просто сделать, ведь он сидел на ветке могучего дерева. После того как он ночью тайком выбрался из сарая и убежал в лес, ему не удалось уйти далеко. На пути у него внезапно возник молодой медведь, заплутавшийся в лесу и по ошибке забредший в долину с гор, и у Брайена была единственная возможность спастись— как можно скорее взобраться на ближайшее дерево.

Это происшествие изрядно испугало его— молодого медведя, впрочем, тоже, поскольку он быстро унес ноги с этого места. Теперь, в свете восходящего солнца, Брайен был почти благодарен зверю, потому что этот случай помог ему встретить одного доброго знакомого: на соседнем дереве сидел Лорен Брей, который таким же образом нашел свое спасение после того, как его конь, натолкнувшись на заблудившегося медведя, встал на дыбы, захрапел и понес.

Наконец проснулся и лавочник.

— Ох, — кряхтел и постанывал он, ухватившись за поясницу. — Где мои семнадцать лет!

— Погодите, мистер Брей, вот доберемся до Боливии и там снова будем спать в настоящей постели! — крикнул лавочнику Брайен.

Лорен скептически поглядел на мальчика.

— Что значит «доберемся»? При чем здесь ты?

— А я еду с вами, — объяснил Брайен. — Я же сбежал из дома.

У лавочника вытянулось лицо.

— Но ты мне совсем не нужен в Боливии, — ответил он. — И от кого же или от чего ты сбежал? — попробовал он сменить тему.

— От полового зрения, — ответил Брайен. — Это что-то вроде болезни.

— Да ну? Что-то вроде болезни? — Лорен Брей приложил все силы, чтобы не рассмеяться и не свалиться при этом с дерева. — Нет, нет, Брайен, это не болезнь. Кроме того, это называется половое созревание.

Лавочник осторожно стал спускаться с дерева. Брайен тоже двинулся вниз.