Едва ли не извиняясь, предложил нам исследователь публикуемое ниже предисловие. Он считал его чересчур длинным и просил, не стесняясь, сокращать так, как мы сочтем нужным. Сокращать не понадобилось. То, как Клод Шопп рассказывает о своих открытиях и исследованиях, роднит его со скромным Шерлоком Холмсом. О пространных выписках, которыми он подкрепляет свои выводы, о выписках из источников малодоступных или неизданных мы можем сказать только одно — они блистательны (та, например, где Дюма осаживает некого Анри д'Эскампа, прихлебателя властей, осмелившегося выговаривать писателю от имени Истории) и удивительно трогательны (описание встречи писателя, которому было тогда тринадцать лет, с тем, кто был разбит при Ватерлоо).

Остановимся на этом. Рассказ Клода Шоппа будет длинным, и это хорошо — ему так много надо нам поведать! Рассказ Дюма тоже не короток, он намного длиннее предисловия — и это еще лучше. Встреча с ним не только удовольствие, это счастье.

Счастье, которое многих заставит загрустить, потому что, перевернув тысячную страницу, вдруг понимаешь, что час прощания близок, и чувствуешь в горле комок.

Дж. С.

ПОТЕРЯННОЕ ЗАВЕЩАНИЕ

Клод Шопп

Последнее произведение художника, законченное или брошенное на полпути, иногда едва набросанное, будь то симфония, картина или роман, приобретает de facto ценность завещания — ultima verba.

5 декабря 1870 года Александр Дюма скончался в доме своего сына в Пюи, недалеко от Дьеппа. Четыре дня спустя, «в пятницу, 9 декабря, колонна пруссаков вошла в город […] под звуки музыки», — читаем мы в дьеппском «Наблюдателе».