— Покойный отец сказал правду, — пробормотал он. — Негусто. Даже совсем мало, если подумать, сколько времени пришлось выуживать эти крохи из золотого потока герцогских богатств. Двадцать тысяч ливров… тьфу! Нет, любезный Пейроль, если хочешь стать вельможей, перед которым все заискивают и трепещут, тебе нужно куда больше. Видно, твоего родителя отличали излишняя робость и щепетильность, которых не можешь позволить себе ты.

Рассудив так, Антуан собрал луидоры, флорины, талеры и крейцеры, набил ими карманы и улыбнулся.

— Золото весомо, однако только оно облегчает нам тяготы жизни. И в этом — весь секрет счастья!

Он вернул на место поножи, привязал обратно наколенники и, придвинув кресло к изголовью смертного одра, проговорил:

— А теперь займемся будущим.

И погрузился в раздумья.

Герцог Гвасталльский между тем уже целую неделю не вставал с постели. Ощущая полный упадок сил, он не заблуждался насчет своей участи. Тем более его огорчила смерть старого интенданта, о коварстве которого он и не подозревал. Узнав, что Антуан осиротел, едва прибыв во дворец, благородный и великодушный герцог исполнился сочувствия и отправил офицера дворцовой стражи сказать юноше следующее:

— Мой господин и государь приказал мне передать вам, что вы можете не беспокоиться о завтрашнем дне. Ценя заслуги вашего отца, герцог намерен обеспечить ваше будущее в Гвасталле. Его светлость не оставит вас милостями, каковые оказывал он усопшему.

Пейроль поклонился, затем поднес к глазам платок и, всхлипывая, отвечал:

— Благодеяния его светлости — великая честь для меня. Но прежде чем принять их, я должен исполнить обет, данный мною святым Франциску и Кларе перед одром покойного моего батюшки. — Тут лицемер очень кстати издал рыдание и закончил: — Я поклялся босиком и с вервием на вые

Когда герцогу передали ответ Пейроля-сына, он растрогался и воскликнул:

— Какое благородное сердце!