Сына пока мало заботили размышления отца, он еще не осознавал себя ни женатым, ни вообще князем. Да какой он князь? Хотя звался уже так к огромнейшей зависти младшего брата. Хорошо, что эта зависть, как и сам Андрей, была доброй…

Великий князь Святополк тоже напутствовал по-доброму, правда, быстро и не слишком вразумительно. Его явно заботили какие-то свои дела. Спрашивать, что за дела, Гюрги, конечно, не мог, а отец объяснять не стал, может, и сам не ведал. У Великого князя главная забота – набить свою казну, как только может в кубышку тащит, киевляне уже ворчат и насмехаются. Не открыто, конечно, но это пока.

Отроков куда больше беспокоила подготовка к отъезду и отъезд. Гюрги даже про жену забыл, благо отец больше ничего от него не требовал. Жила себе юная княгиня своей жизнью и жила.

Половчанка действительно жила непривычной для нее жизнью. Хорошо, что отец – хан Аепа сообразил приставить к дочери русскую служанку, не слишком давно попавшую в полон, но хорошо знавшую язык и обычаи половцев, чтобы объясняла, если что у юной княгини не так. Объяснять действительно пришлось с первого дня. Невесту передали от ее родичей разряженную, как куклу, так положено у половцев, за свадебным нарядом и девушки не видно. Но наутро пришлось переодевать в русское платье.

Княгиня на разные лады пробовала свое имя:

– Е-ле-на… Ел-ена…

Служанка Жданка рассмеялась:

– Олена!

– А?

– Оленой звать можно.

– Ол-ена… Нет, Ел-ена! Так лучше.

– Это уж как князь тебя звать будет, его слово главное.

Но князю было все равно, он и не запомнил, как крестили жену.

Утром служанки зачем-то притащили большую бадью и налили в нее воды. От воды шел пар, и та была явно горячей!

– Вымыться надо…

– Что?

– Вымыться. Здесь.

– Зачем, я смою жир!

Хорошо, что Жданка знала привычки, доходчиво объяснила: