«Народный роман» (Н. И. Надеждин) требовал фольклоризации материала, которая выразилась не только в сознательном использовании пословиц и поговорок, во введении сказочных, былинных и песенных текстов, в употреблении, «простонародных» словечек, но и в невольных фольклорных реминисценциях, в том числе и сюжетных.

«Юрий Милославский» оказался хронологически первым в ряду исторических романов 1830-х годов. Сам Загоскин неоднократно обращался к историческому повествованию впоследствии, но ни одно из его сочинений не имело такого успеха, как «Юрий Милославский». Исторические романы в 1830-е годы создают И. И. Лажечников («Последний Новик», «Ледяной дом», «Басурман»), «русскую быль XV века» пишет Н. А. Полевой («Клятва при гробе Господнем»), к исторической эпохе, «развитой в вымышленном повествовании», обращаются Н. В. Гоголь («Тарас Бульба»), А. С. Пушкин («Капитанская дочка»; «Арап Петра Великого» был начат в 1827 г.).

Многие мотивы и приемы «Юрия Милославского», наряду с приемами исторических романов В. Скотта, были полемически переосмыслены и оригинально переработаны в «Капитанской дочке». Сюжетную канву романа Пушкина составила та же сказочно-романная основа, что и у Загоскина: герой – не столько «действователь», сколько наблюдатель исторических событий, на протяжении почти всего романа занят «добыванием» невесты; а Пугачев – не только вождь восставших, но, как и Кирша, главный помощник Гринева в этом «добывании». Некоторые эпизоды «Капитанской дочки» восходят к «Юрию Милославскому»: господин и слуга (Юрий и Алексей, Гринев и Савельич) во время бурана встречают незнакомца (казака Киршу, казака Пугачева), который в дальнейшем играет решающую роль в судьбе героя. Маша Миронова, так же как Анастасия, оказывается в руках восставших (у Загоскина – шиши, у Пушкина – войско Пугачева), причем обеим грозит гибель из-за того, что отцы их оказались врагами восставших.