Кто же я был тогда? Простой казак, хотя и образованный, вот и все. А Оссолинский уже гремел славой, покоряя если и не земли, то души и умы. Когда он выступал на сейме, все замирало. Ille reqit dictis

Все мое добро было в Субботове, но и это мозолило глаза Коиецпольским, а Оссолинский обрастал богатствами, как хомяк жиром. За посольство в Англию он получил от короля староство радомницкое, за войну прусскую - староство андзельское, за мир со шведами - подстольство коронное. Женился на дочери коронного подскарбия Даниловича и сам при одре умирающего Зигмунда, благодаря всесильной Урсуле Майерин (заменила королевским детям мать), получил должность подскарбия надворного, а вместе с Майерин - еще и благосклонность нового короля Владислава, который раньше относился к Оссолинскому сдержанно, холодно из-за неприязни того к Владиславову любимцу Казановскому. Во время элекции Владислав сделал Оссолинского своим приватным министром, а вступив на престол, наградил по-королевски: подарил свой дворец в Варшаве, саблю стоимостью в десять тысяч злотых, шестерик коней, 60 тысяч злотых, украшения, которыми были обиты во время коронации хоры в краковском костеле, и одно из богатейших староств в королевстве - быдгощское.

И за что же все это? Не за то ли, что Оссолинский был единомышленником нового короля и тоже хотел замирения с православием? Гей-гей! Принадлежал он к ожесточеннейшим гонителям нашей веры! На сейме конвокационном произнес слова, ставшие лозунгом папистов: "Религия ваша - пришелец у нас; вера же католическая - госпожа и хозяйка в дому своем. Берите, что дается вам из милости; мы скорее пожертвуем своею жизнию и имуществом, нежели допустим вас свободно распоряжаться в Польше". Разве это не то же самое, что другими словами провозгласил иезуит Адам Маковский: "Как города некоторые разрешают непотребные дома для людей своевольных non tam libenter, quam reverenter