— Оставь в покое и тех и других. Говори только о себе. Ты мошенник и плут. Довольно образованный плут и потому еще более опасный. Ты вымогаешь у людей сострадание и таким образом ловко обкрадываешь их. Да и не только их! Ты перехватываешь гроши, предназначенные беднякам, — гроши, которые действительно могли бы облегчить их нужду. Ты не стесняешься играть роль инвалида. И ты виноват в том, что их всех считают жуликами и обманщиками.

Все это он выпалил сгоряча, без долгих размышлений. Артур Сукатниек уже чувствовал скуку и усталость. Не думая больше о ситуации и позах, он сел за стол. Повернулся так, чтобы не смотреть в бесстыжие глаза. Говорить больше не хотелось. В голове была только одна мысль: скорей бы избавиться от этого пройдохи.

А тот поудобней уселся на стуле. Провел рукой по затекшему колену, потом потрогал опухшую щеку.

— Вы опять валите в кучу разные вещи. С вами сговориться трудней, чем с полицией или с пасторами. В полиции свои пункты — я их знаю наизусть. Там никогда не отступают от заведенного порядка. А пасторы только сами говорят. При этом нужно только пониже склонять голову и иногда тяжело вздыхать. А если еще удается выжать из глаз слезу, то под конец получишь еще пятерку… Да, во-первых, о роли инвалида. Каждый из нас играет какую-нибудь роль. И вы тоже, сударь, только не обижайтесь, пожалуйста. Если бы вы разговаривали не со мной, а с самим собой, вы бы признали, что часто пытались казаться более умным, чем вы есть на самом деле, или более веселым, или больным, находчивым, сердитым — в зависимости от обстоятельств.