Нищий страшно перепугался, когда Артур Сукатниек схватил его сзади за плечо. Он, очевидно, был вполне уверен, что здесь, между мусорным ящиком и штабелями дров, его никому не видно. Инстинктивно он бросился к своей деревяшке. Но, почувствовав, что сильная рука крепко держит его, согнул ногу в колене, обхватил ее руками и весь корчился, словно от боли.

— Полегче, сударь, полегче. Не то вы сделаете меня полным калекой.

Но, взглянув в лицо своему противнику, он выпрямился. Вероятно, понял, что тот все видел и притворяться больше не имеет смысла. А может быть, заметил, что он не слишком опасен. Кивнув в сторону полицейского участка, нищий спросил:

— А вы не потащите меня туда?

Артур Сукатниек только что об этом подумал. Вернее, он только сейчас задумался над тем, как поступить с этим прохвостом. В участок — это само собой. Но сначала следует заняться им в собственных целях. Может статься, что субъект послужит блестящим примером для подтверждения правильности его трактата. К тому же представляется случай на деле исполнить то, что в своей теории общественно-морального воспитания он требовал от других. «Непременно, непременно», — мысленно ответил он на свои еще не четко сформулированные вопросы. Ответ его прозвучал твердо, не допуская никаких возражений:

— Ты поднимешься ко мне наверх.

Артур Сукатниек почувствовал себя задетым, когда пройдоха, ничуть не смущаясь, сказал, повторяя его же мысль:

— Всенепременно. — И тут же взял под мышку свою деревяшку.

«Прожженный плут», — подумал Артур Сукатниек, покачивая головой. Тем лучше. Для эксперимента больше всего годятся самые характерные образцы породы. Тогда результат приобретает принципиальное и неопровержимое значение. И Сукатниек в самом приятном расположении духа повернул к дому.

С видом человека, не располагающего свободным временем, нищий спросил:

— А это высоко?

Сукатниек готов был улыбнуться этому проявлению наивности, таившейся под личиной отъявленного плута. Но он сдержался. Ситуация требовала тем большей внешней серьезности, чем глубже был ее внутренний комизм.