Но тут его лирически приятные наблюдения были нарушены необычным зрелищем.

Он увидел хромого нищего, который обычно прятался здесь, за углом дома, против входа в парикмахерскую. Войдя в ворота и прислонившись спиной к стене, нищий отвязывал деревянную ногу. Отвязав ее, он топнул по булыжнику своей настоящей ногой, которую все время держал в согнутом положении. Потом с ловкостью опытного гимнаста стал и так и этак сгибать и разгибать ее. Поразмяв как следует, он еще раз топнул ею и с явным удовольствием стал на обе ноги. С ним произошло чудесное превращение. Горба на спине как не бывало. Теперь он выглядел куда выше и моложе и стал похож на пожилого, но крепко сложенного почтальона, который каждое утро поднимался наверх с письмами и газетами.

Это сравнение с почтальоном, который ежедневно поднимался на пятый этаж, понравилось Артуру Сукатниеку. «Ах ты пройдоха», — подумал он и еще раз бросил взгляд во двор. Деревяшка была прислонена к стене. Уперев руки в бока, нищий делал гимнастические упражнения, нагибая и разгибая верхнюю часть туловища. При этом он так же твердо стоял на своих ногах, как любой школьник на уроке гимнастики. Все-таки в этом превращении было много забавного. И тут Артур Сукатниек смутно почувствовал, что между увиденной сценкой и его сочинением существует какая-то связь.

Он взглянул еще раз на мокрые крыши, а потом на свои лакированные ботинки. В прихожей надел шляпу и мелкими шажками затрусил вниз по лестнице. «Ах ты пройдоха, пройдоха!» — думал он. Ему хотелось быть серьезным, потому что этот случай имел глубоко принципиальное значение. Но на лице его появилась улыбка, когда он вспомнил, с каким артистическим комизмом бездельник играл свою роль.