Неделю спустя я получил эту рукопись, пожалуй, самую невыносимую на свете. Автор поминутно повторяет в других выражениях рассказ, который он только что окончил, а несчастный читатель думает, что автор хочет сообщить какие-то новые подробности. В конце концов получается такая невообразимая путаница, что уже не представляешь себе, о чем идет речь.

Надо иметь в виду, что в 1842 году миланец или неаполитанец, за всю свою жизнь не произнесший на флорентийском наречии и ста слов подряд, считает нужным пользоваться этим чужим наречием, когда он пишет для печати. Почтенный генерал Коллетта, величайший историк нашего столетия, в известной степени страдал этой манией, часто мешающей его читателю.

Ужасная рукопись, озаглавленная «Suora Scolastica», содержала не более не менее, как триста десять страниц. Помню, я переписал некоторые страницы, желая удостовериться в том, что правильно их понял.

Хорошо ознакомившись с этой историей, я уже остерегался задавать прямые вопросы. Доказав туманными разглагольствованиями, что я вполне осведомлен о каком-нибудь обстоятельстве, я с самым безразличным видом просил мне что-нибудь разъяснить.

Некоторое время спустя одна высокопоставленная особа, два месяца назад отказавшаяся ответить на мои вопросы, достала мне небольшую рукопись в шестьдесят страниц, которая не дает последовательного изложения этой истории, но приводит красочные подробности относительно некоторых событий. Эта рукопись содержит правдивое описание неистовой ревности.

Из слов своего духовника, подкупленного архиепископом, княгиня Фердинанда де Биссиньяно неожиданно узнала, что юный дон Дженнарино влюблен не в нее, а в ее падчерицу Розалинду.

Княгиня думала, что ее соперницу любит король Карлос, и она отомстила ей, внушив дону Дженнарино де Лас-Флорес жестокую ревность.