Когда синьор де Кампиреали обратился к нему с оскорбительными словами, которые так уязвили его, Джулио два дня не находил себе места от ярости и душевной муки. Он не мог решиться ни убить заносчивого старика, ни оставить его в живых. Он плакал ночи напролет. Наконец он решил спросить совета у своего единственного друга — Рануччо. Но поймет ли его этот друг? Тщетно искал он Рануччо по всему Фаджольскому лесу, — ему пришлось выйти на дорогу в Неаполь у Веллетри, где Рануччо сидел со своим отрядом в засаде: там он ждал с многочисленными товарищами испанского военачальника Руиса де Авалос, который намеревался отправиться в Рим сухопутным путем, забыв, видимо, о том, что когда-то в большом обществе он с презрением отозвался о солдатах князя Колонны. Его духовник вовремя напомнил ему об этом, и Руис де Авалос решил снарядить судно и отправиться в Рим морем.

Выслушав рассказ Джулио, капитан Рануччо сказал:

— Опиши мне точно наружность этого синьора де Кампиреали для того, чтобы его неосторожность не стоила жизни какому-нибудь ни в чем не повинному жителю Альбано. Как только дело, задерживающее нас тут, будет так или иначе закончено, ты уедешь в Рим, где будешь часто появляться в тавернах и других людных местах во всякое время дня; раз ты любишь девушку, не надо, чтобы тебя могли заподозрить в этом убийстве.

Джулио стоило большого труда успокоить гнев старого друга своего отца. Под конец он даже рассердился.

— Что ты думаешь, мне нужна твоя шпага? — спросил он в сердцах. — Как будто у меня самого ее нет! Дай мне мудрый совет — вот о чем я прошу тебя.

Но Рануччо упрямо твердил свое: