Джулио был растроган этими отеческими советами, исходившими от человека, обычно крайне сурового. Сначала князь усмехнулся при виде слез, навернувшихся на глаза молодого человека, но затем его голос тоже дрогнул. Он снял один из многочисленных своих перстней; принимая его, Джулио почтительно поцеловал руку, прославленную многими доблестными делами.

— Никогда родной отец не был так добр ко мне! — восторженно воскликнул молодой человек.

Два дня спустя, незадолго до восхода солнца, он пробрался в городок Кастро; пятеро солдат, переодетых, как и он, следовали за ним; двое шли отдельно и делали вид, будто не знают ни его, ни трех остальных. Еще до того, как войти в город, Джулио увидел монастырь Визитационе — обширное здание, обнесенное черными стенами и весьма похожее на крепость. Он поспешил в церковь; она была великолепна. Монахини, большею частью принадлежавшие к богатым дворянским семьям, соперничали друг с другом в украшении этой церкви, единственной части монастыря, доступной взору посторонних. В монастыре был обычай, согласно которому та из монахинь, которую папа назначал аббатисой из числа трех кандидаток, представленных на его утверждение кардиналом, покровителем ордена Визитационе, приносила монастырю богатый дар и этим увековечивала свое имя. Аббатиса, дар которой уступал по богатству приношению ее предшественницы, становилась — так же как и ее семья — предметом некоторого презрения.

Джулио с трепетом вошел в это здание, блещущее мрамором и позолотой. По правде говоря, он обратил мало внимания на все это великолепие; ему казалось, что на него устремлен взгляд Елены. Главный алтарь, сказали ему, стоит больше восьмисот тысяч франков, но взоры его, минуя пышное убранство алтаря, обращались к золоченой решетке высотою в сорок футов, разделенной на три части двумя мраморными пилястрами. Эта решетка, своей массивностью производившая гнетущее впечатление, стояла за алтарем и отделяла хоры для монахинь от остальной части церкви, открытой для всех верующих.