Джулио подумал, что во время служб за этой решеткой находятся, должно быть, монахини и воспитанницы монастыря. В эту внутреннюю церковь каждая монахиня или воспитанница могла приходить молиться в любой час дня; на этом-то всем известном обстоятельстве и строил свои надежды несчастный Джулио.

Правда, с внутренней стороны решетка закрывалась огромной черной занавесью; «но эта занавесь, — рассуждал Джулио, — не должна мешать воспитанницам видеть людей, находящихся в церкви, так же как я, находясь на весьма далеком расстоянии от занавеси, все же хорошо вижу сквозь нее окна, освещающие хоры, и могу различить мельчайшие детали их архитектуры». Каждый прут этой великолепной золоченой решетки заканчивался внушительным острием, направленным к посетителям церкви.

Джулио выбрал открытое место против левой стороны решетки, в самой освещенной части церкви. Тут он проводил целые дни, слушая мессы; так как его окружали одни лишь крестьяне, то он надеялся, что его заметят. Впервые в жизни этот скромный по натуре человек старался произвести впечатление; он был одет изысканно; входя в церковь и выходя из нее, он щедро раздавал милостыню. Его люди и сам он всячески старались задобрить рабочих и мелких поставщиков, имевших какое-либо отношение к монастырю. Но лишь на третий день у него появилась надежда передать письмо Елене. По приказанию Джулио его люди устроили настоящую слежку за двумя монахинями-хозяйками, которым поручали закупку продуктов для монастыря; одна из них была близка с мелким торговцем. Солдат из отряда Джулио, бывший монах, подружился с этим торговцем и обещал ему цехин за каждое письмо, которое будет доставлено воспитаннице монастыря Елене де Кампиреали.