— Как! — воскликнул торговец при первой же попытке вовлечь его в это дело. — Письмо жене разбойника!

Это прозвище уже утвердилось за ней в городке, хотя Елена пробыла в Кастро всего две недели; все, что дает пищу воображению, быстро переходит из уст в уста у этого народа, жадно впитывающего все, что его интересует, со всеми подробностями.

Торговец добавил:

— Эта-то хоть замужем. А сколько есть других особ в монастыре, которые, не имея такого оправдания, позволяют себе не только переписку, но и многое другое.

В первом письме Джулио с бесконечными подробностями рассказывал все, что произошло в тот роковой день, который был отмечен смертью Фабио; заканчивал он свое письмо вопросом: «Ненавидите ли вы меня?»

Елена ответила двумя строчками: не питая ни к кому ненависти, она употребит остаток своей жизни на то, чтобы постараться забыть виновника гибели ее брата.

Джулио поспешил ответить; начав с горьких жалоб на судьбу в манере, заимствованной у Платона и бывшей тогда в моде, он продолжал:

«Ты, видно, хочешь предать забвению слово божье, переданное нам священным писанием? Господь повелел: жена да покинет семью и родителей своих и да последует за мужем. Осмелишься ли ты утверждать, что ты мне не жена? Вспомни ночь накануне дня св. Петра. Когда заря занялась над вершиной Монте-Кави, ты упала передо мной на колени; я превозмог себя! Ты стала бы моей, если бы я этого захотел, ты не могла противиться любви, которую тогда чувствовала ко мне. Вдруг мне пришло в голову, что на все мои заверения о том, что я посвятил бы тебе всю свою жизнь и все, что у меня есть дорогого на свете, ты могла бы ответить, хотя ни разу этого не сделала, что все эти жертвы, не претворясь в действие, существуют лишь как плод моего воображения. Меня озарила мысль, жестокая по отношению к самому себе, но правильная по существу. Я подумал, что недаром судьба предоставляет мне случай пожертвовать для тебя наибольшим блаженством, о котором я только мог мечтать.