Джулио ответил, что из-за суматохи, которая возникла вследствие неожиданно наступившей агонии синьора де Кампиреали, ему удалось захватить с собой только простую справку от лекаря и что он должен лично передать все подробности жене умирающего и его дочери, если эти особы еще находятся в монастыре, а в противном случае самой аббатисе. Привратница снова ушла, чтобы передать его слова, и у ворот осталась только молодая монахиня, посланная аббатисой. Джулио, болтая и шутя с нею, просунул руки сквозь толстые прутья решетки и попытался, словно в шутку, отворить ворота. Сестра, женщина робкая, испугалась и сразу насторожилась; тогда Джулио, видя, что время уходит, предложил ей горсть цехинов, прося ее открыть ворота, так как он очень устал. Он сразу понял, что сделал глупость, как сообщает нам автор рукописи: надо было действовать железом, а не золотом. Но у него не хватило для этого мужества. Не было ничего легче, как схватить рукою монахиню, стоявшую на расстоянии всего одного фута по ту сторону решетки. Когда он предложил ей цехины, она подняла тревогу. После она рассказывала, что по тону, каким Джулио предлагал ей деньги, она догадалась, что это не гонец, а какой-нибудь поклонник одной из монахинь, проникший в монастырь для свидания. Она была набожна. Охваченная ужасом, она изо всех сил начала дергать за веревку от колокола, висевшего во дворе, и подняла адский шум, который мог бы разбудить мертвого.

— Бой начинается! — крикнул Джулио своим людям. — Будьте готовы!

Он взял свой ключ и, просунув руку сквозь железную решетку, открыл ворота, к полному отчаянию молодой монахини, которая, упав на колени, стала повторять «Дева Мария» и при этом громко вопить. Джулио мог бы заставить ее замолчать, но у него снова не хватило мужества; один из его людей схватил девушку и зажал ей рот рукой.

В ту же минуту Джулио услышал выстрел в коридоре, позади себя. Угоне открыл первые ворота; остальные солдаты Джулио вошли без шума, как вдруг один из монастырских bravi, менее пьяный, чем его товарищи, подойдя к окну, увидел, что в коридоре слишком много народу.