В половине первого Джулио, взявший на себя роль гонца, подскакал галопом к воротам монастыря и стал шумно требовать, чтобы немедленно открыли ворота гонцу, посланному кардиналом. Он с удовольствием заметил, что солдаты, отвечавшие ему через окошко, находившееся рядом с первыми воротами, были наполовину пьяны. Согласно обычаю, он написал свое имя на клочке бумаги. Один из солдат отнес эту записку привратнице, которая хранила у себя ключ от вторых ворот и имела право будить аббатису в особо важных случаях. Ответа пришлось ждать добрых три четверти часа; в течение этого времени Джулио стоило большого труда поддерживать тишину в своем отряде; горожане кой-где уже начали робко выглядывать из окон, когда от аббатисы пришел утвердительный ответ. Джулио поднялся в помещение охраны по висячей лестнице длиною в пять-шесть футов, спущенной из окошка, так как монастырские bravi поленились открыть большие ворота. Джулио взобрался по ней в сопровождении двух солдат, переодетых слугами. Спрыгнув с подоконника, Джулио встретился глазами с Угоне; вся охрана благодаря его стараниям была пьяна. Джулио сказал начальнику охраны, что трое слуг из дома Кампиреали, которых он вооружил для того, чтобы они сопровождали его, раздобыли хорошей водки и просят разрешения войти в помещение, так как им скучно ждать одним на площади; разрешение было дано немедленно. Что касается его, то в сопровождении двух своих людей он прошел по лестнице, ведущей из помещения охраны в коридор.

— Постарайся отворить большие ворота, — сказал он мимоходом Угоне.

Он благополучно дошел до железных ворот, где стояла привратница, и та заявила ему, что если он проникнет в монастырь в такое время, после полуночи, то аббатиса будет вынуждена написать об этом епископу; а потому привратница просит его передать свои бумаги монахине, высланной для этой цели аббатисой.