– Конъюнктура, – понимающе кивнул прокурор. Рядом с Трапсом сидел защитник.

– Будьте внимательны, – шепнул он.

Текстильный вояжер, точнее, генеральный представитель, как мы теперь по праву можем называть его, беспечно приступил к бифштексу: выжал на него ломтик лимона, добавил чуть коньяку, перцу (собственный рецепт), посолил. Так отменно он еще никогда не закусывал, сияя, признался Трапс, до сих пор он полагал, что самое приятное из развлечений, существующих для людей его круга, – это вечера в клубе «Шлараффия»

– Ага, – констатировал прокурор, – значит, вы член «Шлараффии». Какое же там у вас прозвище?

– Маркиз де Казанова

– Отлично, – каркнул, обрадовавшись, прокурор, словно добился важного показания, и вставил монокль. – Нам всем приятно это слышать. Можно ли, судя по этому прозвищу, сделать вывод о вашей личной жизни, милейший?

– Берегитесь, – прошипел защитник.

– Только условно, дорогой господин прокурор, – ответил Трапс. – Если у меня что-нибудь и приключается с женщинами на стороне, то лишь случайно и без честолюбивых претензий.

– Не будет ли господин Трапс столь любезен вкратце рассказать собравшимся о своей жизни? – спросил судья, доливая «невшатель». – Поскольку решено устроить суд над дорогим гостем и грешником и, разумеется, упечь его на долгие годы, надлежало бы узнать о нем поподробнее, что-нибудь личное, интимное, ну, скажем любовные похождения, только по возможности с перцем и солью.

– Рассказывайте, рассказывайте! – хихикая, требовали старцы у генерального представителя. Однажды они судили сутенера, он рассказал увлекательнейшие и пикантнейшие истории, связанные с его ремеслом, и, между прочим, отделался всего-навсего четырьмя годами тюрьмы.

– Что вы, – засмеялся Трапс, – мне, право, нечего рассказывать. Я веду обычную жизнь, господа, признаюсь откровенно, самую что ни есть заурядную… Выпьем!

– Выпьем!

Генеральный представитель поднял бокал, растроганно посмотрел на четырех стариков, впившихся в него неподвижными совиными глазами, словно он был особенно лакомым куском. Все чокнулись.