– Чужой он мне стал… Как морж, лежит и стонет.

«И она тоже…» – Айвангу не сдержался, от боли и обиды застонал.

– Проснулся? – тотчас откликнулась Раулена и всунула голову в спальное помещение. – Хочешь есть? Я тебе сварила нерпятины.

– Не нужно мне ничего, – глухо отозвался Айвангу. Ему и в самом деле не хотелось есть. Пылало все тело, жаркая кровь с болью стучала в жилах, в кончиках пальцев рук горели угольки.

– Где больной? – услышал он сквозь забытье знакомый голос.

Меховая занавесь полога приподнялась, и показалась голова Белова. Он откинул капюшон кухлянки, громко выдохнул воздух и долго приглядывался к лежащему на оленьей шкуре Айвангу.

– Тебе надо сейчас же, немедленно ехать! – тихо, но твердо сказал Белов. – У тебя и лицо нехорошее стало. Слышишь меня, Айвангу, тебе надо ехать!

– Слышу, Петр Яковлевич. Пусть меня везут. Пусть без ног буду, но живой. Очень хочу жить.

У Белова красивая белозубая улыбка. Он ласковыми глазами посмотрел на Айвангу, но тревоги скрыть не сумел.

– Передай отцу, если может, пусть он меня повезет, – попросил Айвангу.

– Хорошо. Соберем упряжку из лучших, отборных псов. Сегодня выедешь – завтра к вечеру будешь на Культбазе, в больнице.

Белов отпустил занавесь. Айвангу снова остался один в пологе.

Жирник потух. Плешины в оленьих шкурах полога просвечивали желтым светом.

Культбаза. Раньше это место называлось Кытрын и пользовалось дурной славой. Говорят, совсем недавно там жил Троочгин со своими сыновьями и грабил проезжающих. Жителям окрестных стойбищ и селений надоело терпеть разбойника, они собрались и убили его вместе с сыновьями. На пути от Кытрьша в Янранай до сих пор стоит их опустевшая яранга в лохмотьях моржовой кожи и оленьих шкур.

Культбазу открыли два года назад.