Спина Айвангу затекла. Он начал ерзать, стараясь найти удобное положение, и вдруг ощутил под собой что-то твердое, длинное. Винчестер! Нет, если нужно умереть по собственному желанию, лучше получить пулю из винчестера – легкая и быстрая смерть.

Ружье лежит в чехле из выбеленной нерпичьей кожи, покрытом сверху лоскутом медвежьего меха. Неужели отец заранее подумал об этом?.. Иначе зачем ему винчестер в путешествии на Культбазу, когда дорога идет по тундре и встретить зверя здесь почти невозможно? Правда, некоторые люди берут оружие даже тогда, когда запросто иду бродить в тундру в поисках сладких корней, – вдруг попадется бурый медведь или спустится с хребта горный баран – кытэпальгин?

Значит, отец думает о том, что Айвангу больше нечего делать среди живущих. Может быть, он и прав. Ни на побережье, ни в тундре он не добытчик еды. Только пожиратель…

Прощайте, горы, покрытые снегом! Много вы живете на свете, в ваших морщинах-ущельях не тает снег и каждую весну вырастает трава и ласкает седые скалы. Прощай, вечное небо! Прощайте, звери, и птицы, и дальние земли, которые не видели глаза Айвангу.

– Останови нарту!

Сэйвытэгин удивленно оглянулся на сына и воткнул остол между копыльями, притормозив. Собаки сразу свернулись в клубок, спасаясь от жестокого мороза.

– Что ты хочешь? – спросил отец.

Айвангу молчал. У него не было сил сказать то, последнее слово. Отец ждал.

– Убей меня, – прошептал застывшими губами Айвангу.

Сэйвытэгин, услышав просьбу сына, опустил голову, Он долго так сидел на нарте, не говоря ни слова. Еще совсем недавно он сам подсказывал сыну произнести это слово. Он любит Айвангу и поэтому не хочет, чтобы его жизнь превратилась в сплошное мучение. Добро бы он родился таким, безногим. А ведь человек ходил и знает радость от ощущения своей силы, красоты и ловкости!.. И вот он услышал это слово. Бери, отец, винчестер, убей свое горе и горе сына. Ты много видел, анаешь жизнь, тебе решать, как быть.