Эти увещательные междометия явно относились к лошадям; но лошади так же явно не хотели повиноваться и не двигались с места. Все это произошло оттого, что левая пристяжная (коляска запряжена была четвернею в ряд) задела постромкой за столб в воротах и, испугавшись, заупрямилась и поднялась на дыбы. Барин выходил из себя и обратился от лошадей к кучеру:

- Я те выучу ездить, олух! Затянул лошадей… Соколик-то весь в мыле…

Кучер сидел на превысочайших козлах ни жив ни мертв.

- Антипка! - барин обратился к своему лакею, который имел поразительное сходство с Антоном. - Антипка! тебе говорят, вислоухий осел… вишь, пасть-то разинул… возьми ее за узду да проведи… Ну же… что стоишь… чего боишься…

Лакей, несмотря на свои атлетические формы, точно, боялся подступиться к заупрямившейся лошади.

- Брыкается, сударь, - отвечал он.

- Брыкается! а вот как я начну брыкаться, тогда ты что заговоришь? Отвори дверцы!

Лакей бросился к дверцам; барин вылез из коляски и погрозил лакею и кучеру кнутом.

В это мгновение Петр Александрыч, окруженный своею свитою, должен был остановиться, потому что он подошел уже очень близко к месту описанного мною приключения. Приезжий барин приказал распречь лошадей и, увидев Петра

Адександрыча, пошел прямо к нему.

- А не вы ли, милостивый государь, - закричал барин, еще не дойдя шагов на десять до Петра Александрыча, - не вы ли, позвольте спросить, здешний помещик?

- Я, к вашим услугам.

Петр Алекоандрыч расшаркался.

- Очень рад. - Барин приподнял картуз. Петр Александрыч протянул было к нему руку, но барин обнял Петра Александрыча, поцеловал его три раза и закричал:

- Я, батюшка, придерживаюсь старинки, извините. Может, у вас так это по- столичному и не следует, да мне до этого дела нет. Нам уж куда до этих этикетов! Я деревенский дурак, деликатностей ваших не знаю. Позвольте еще раз вас обнять. Вот так… Ну, теперь имею честь рекомендоваться… Я Андрей Петрович Боровиков - может, слыхали про меня? Мое сельцо Покровка, Новоселовка то ж, в двух верстах от вас.