— Здесь или в Люцерне, — ответил Леопольд, — не все ли равно? Я не стану мешать твоему капризу.

Двое молодых людей были друзьями в полном смысле слова. Сверстники, они учились в одном и том же коллеже и, окончив курс юридических наук, отправились на каникулы в классическое путешествие по Швейцарии. По желанию отца Леопольд собирался поступить в контору парижского нотариуса. Его прямота, кротость, спокойный характер и сметливость служили порукою тому, что из него выйдет хороший чиновник. Леопольд уже видел себя нотариусом в Париже, жизнь расстилалась перед ним, как большая дорога, одна из тех, что пересекает французские равнины; он с философским спокойствием окидывал ее взором на всем протяжении.

Характер его товарища — назовем его Родольфом — представлял собою полную противоположность; этот контраст, конечно, еще больше укреплял связывавшие их узы дружбы. Родольф был незаконным сыном одного аристократа, которого постигла преждевременная смерть; он не успел написать завещания в пользу своей возлюбленной и сына. Мать Родольфа, когда ее постиг этот удар судьбы, решилась на героический поступок: продала все, что ей подарил щедрый отец ребенка, и вырученную сумму в сто с чем-то тысяч франков поместила под хорошие проценты, чтобы получать пожизненный доход. Имея, таким образом, около пятнадцати тысяч франков в год, она решила целиком посвятить себя воспитанию сына, выработать в нем те качества, которые помогли бы ему впоследствии сделать карьеру, и, наконец, экономя во всем, скопить ко времени его совершеннолетия небольшой капитал. Это было смело, это означало: рассчитывать лишь на собственные силы; но без этой смелости любящая мать вряд ли смогла бы прожить и прилично воспитать ребенка, бывшего ее единственной надеждой, ее будущностью, источником ее радостей. Будучи сыном одной из прелестнейших парижанок и выдающегося представителя брабантской аристократии, плодом взаимной сильной любви, Родольф был наделен чрезвычайной чувствительностью.