С самого детства он во всем проявлял величайшую пылкость. Мечты были для него движущей силой, стимулом его жизни, возбуждали его воображение, руководили всеми его поступками. Несмотря на старания умной матери, с испугом заметившей это предрасположение, Родольф отдавался мечтам с тем же жаром, с каким поэт творит, ученый мыслит, художник пишет, музыкант создает мелодии. Нежный, как и мать, он с небывалой страстностью мысленно устремлялся к тому, о чем грезил; время не существовало для него. Мечтая, он вовсе не думал о том, как привести в исполнение свои планы. «Когда у моего сына будут дети, — говаривала его мать, — он захочет, чтобы они сразу стали взрослыми». Эта пылкость, разумно направляемая, помогла Родольфу блестяще окончить курс наук и сделаться «безупречным джентльменом», по выражению англичан. Мать гордилась им, но все же опасалась катастрофы, могущей произойти, если страсть когда-либо завладеет этим сердцем, нежным, чувствительным, пылким и добрым. Поэтому благоразумная женщина поощряла дружбу, связывавшую Родольфа и Леопольда, видя в будущем нотариусе, сдержанном и преданном своему другу, опекуна, товарища, который мог бы до известной степени заменить ее Родольфу, если, на беду, ее не станет. Еще красивая в сорок три года, мать Родольфа внушила Леопольду глубокое чувство. Это обстоятельство еще теснее сближало молодых людей.

Итак, Леопольд, хорошо знающий Родольфа, нимало не удивился, что последний из-за одного взгляда, брошенного на верхний этаж какого-то дома, решил остановиться в этом местечке и отказался от задуманной поездки на Сен-Готард. Пока в трактире «Лебедь» приготовляли завтрак, друзья обошли деревню, расположенную по соседству с красивым новеньким домиком. Гуляя и разговаривая с жителями, Родольф нашел дом, принадлежавший людям среднего достатка, где его согласились взять на пансион, как это обычно принято в Швейцарии. Ему предложили комнату, откуда были видны озеро, горы и открывался великолепный ландшафт одного из чудесных уголков, так восхищающих посетителей Фирвальдштетского озера. От того домика, где Родольф заметил прекрасную незнакомку, его новое жилище отделялось лишь перекрестком и небольшой пристанью.