– Да, сэр, это я.

– Мистер Олден, моя фамилия Мейсон, я из Бриджбурга, прокурор округа Катараки.

– Так, сэр, – ответил Тайтус, недоумевая, для чего он мог понадобиться прокурору, да еще из такого далекого округа.

А Мейсон смотрел на Тайтуса, не зная, с чего начать. Трагическое известие, которое он привез, будет, пожалуй, убийственно для этого явно слабого и беспомощного человека. Они стояли под одной из высоких темных елей, росших перед домом. Ветер в ее иглах нашептывал свою песню, старую, как мир.

– Мистер Олден, – начал Мейсон с необычной для него серьезностью и мягкостью. – У вас есть дочь по имени Берта или, может быть, Альберта? Я не совсем точно знаю ее имя.

– Роберта, – поправил Тайтус Олден, внутренне вздрогнув от недоброго предчувствия.

И Мейсон, опасаясь, что потом этот человек будет не в состоянии рассказать ему толком все, что он хотел узнать, поспешно спросил:

– Кстати, вы случайно не знаете здесь молодого человека по имени Клифорд Голден?

– Насколько помню, никогда не слыхал о таком, – медленно ответил Тайтус.

– Или Карл Грэхем?

– Нет, сэр. И с таким именем человека не припомню.

– Так я и думал, – воскликнул Мейсон, обращаясь не столько к Тайтусу, сколько к самому себе, и продолжал строго и властно: – А кстати, где сейчас ваша дочь?

– В Ликурге. Она теперь там работает. Но почему вы спрашиваете? Разве она сделала что-нибудь плохое… или просила вас о чем-нибудь?

Он криво, с усилием улыбнулся, но в его серо-голубых глазах было смятение и тревожный вопрос.

– Одну минуту, мистер Олден, – продолжал Мейсон мягко, но в то же время решительно. – Сейчас я вам все объясню. Но сначала я должен задать вам два-три вопроса. – И он посмотрел на Тайтуса серьезно и сочувственно. – Когда вы в последний раз видели вашу дочь?

– Да вот, она уехала во вторник утром, потому как ей надо было возвращаться в Ликург. Она там работает на фабрике воротничков и рубашек Грифитса. Но…