Учитель ушел, а вдова, глядя ему вслед, думала:

«И то верно. Недаром же испокон веков только господские дети в школу и ходят. Где уж простому человеку на это денег взять?..»

Снова она позвала на совет кума Анджея, и они принялись вдвоем экзаменовать мальчика.

— Чему же ты, постреленок, выучился за эти два месяца? — спросил его Анджей. — Мать-то отдала за тебя сорок грошей.

— Ох, отдала! — подтвердила вдова.

— Чему мне там было выучиться, — ответил мальчик. — Картошку чистят в школе так же, как дома, и свиньям корм так же дают. Только и всего, что я несколько раз учителю сапоги почистил. Так за это мне одежку порвали этими… согреваниями.

— Ну, а из учения ничего ты не понял?

— Чего там понимать! — отвечал Антек. — Когда вздумает он учить нас по-нашему, по-деревенски, — все врет. Напишет на доске какую-то закорючку и говорит, что это дом с комнатой, с сенями да картинами. А ведь глаза-то у меня есть: вижу, что это не дом. А когда учит нас по-своему, по-школьному, то шут его поймет! Есть там несколько старших, что песни по-школьному поют, а младшие — спасибо, если хоть ругаться выучились!..

— Поговори у меня еще, я тебе задам! — не утерпела мать.

— Ну, а хозяйством ты не надумал заняться? — спросил Анджей.

Антек поцеловал у него руку и сказал:

— Уж вы пошлите меня туда, где учат мельницы строить.

И мать и сосед, словно по команде, пожали плечами.

Злосчастная мельница, моловшая зерно на другом берегу Вислы, так запала в душу мальчика, что никакой силой ее оттуда нельзя было вырвать.

После долгого совещания решено было ждать. Вот и ждали.

Шли неделя за неделей, месяц за месяцем, мальчику сравнялось уже двенадцать лет, а помощь от него в хозяйстве все была невелика.

Он стругал свои палочки и даже вырезал из дерева диковинные фигурки. И только когда у него ломался ножик, а мать не давала денег на новый, он нанимался к кому-нибудь на работу. То он ночами лошадей на лугу стерег, утопая в седом тумане и любуясь звездами; то водил волов на пашне, ходил в лес по ягоды или грибы и, набрав полную корзину, продавал ее за несколько грошей шинкарю Мордке.