– Вот что, братцы. Игорька найти бывает нелегко. Вечно его где-то носит. Попробуйте поискать его у родителей. Они на улице Гагарина живут. А здесь пока оставьте записку, что вы приходили. Игорь если заявится, будет знать, что его сыновья ищут. Правильно я говорю, Клара?

Вот ведь какая штука! Оказывается у этого Игоря и родители есть, и живут они на улице Гагарина. А ведь это наш второй адрес. Там ведь тоже улица Гагарина. А женщину, оказывается, Кларой зовут.

Тут Димка подошел к дяде Васе и спросил его тихим голосом:

– Откуда вы знаете, что мы его сыновья? Мы вам ничего про это не говорили.

Дядя Вася смутился и несколько раз кашлянул, потом пробормотал:

– Так тут и дураку ясно. Чего гадать то? Вас же всех на одной фабрике клепали и на одном станке.

– Ты бы лучше глупости не молол, – прервала его жена Клара, – а лучше бы дал мальчикам бумагу для записки и ручку.

– Это можно! – сразу обрадовался дядя Вася и пошел уже не в кухню, а в другую комнату. – Вот ведь дела какие делаются? Ай да Игорь! Игорек!

Затем он вернулся с листком бумаги и красным фломастером.

– Подойдет?

– Спасибо, – сказал Дима.

– Ты садись, – тетя Клара придвинула Димке пуфик.

Мой брат сел и долго что-то писал крупными буквами. А мы все на него смотрели. Мальчишка увидел, что все вокруг вдруг стали серьезными, перестал кривляться и залез на руки отцу. Затем Димка отдал фломастер дяде Васе, а сам встал и вытащил изо рта кусок жевательной резинки. Он ее достал из кармана и разжевал, как только начал писать.

Мы вышли из квартиры приветливых соседей, и мой брат прилепил с помощью резинки листок к двери, на которой была цифра двадцать шесть. На листке было написано:

Согласно статье номер семь Конвенции о правах ребенка «Ребенокимеет право знать своих родителей и право на их заботу».