Бабушка всплеснула руками:

– Боже мой! Они уже заявляют о своих правах! Мне сейчас будет плохо. Юра! Что ты молчишь?

Вот теперь мы узнали, как зовут нашего деда.

– А что я должен говорить? Что? И вообще, может, хватит стоять в коридоре? В конце концов, мы можем пройти в зал. Я еще никогда не чувствовал себя так скверно. Пройдите, ребята.

– Мы не пойдем в зал, – сказал Дима. – Просто скажите, где наш папа, и мы уйдем. Мы были у него дома, но соседи сказали, что его не было три дня. Они сказали, что он может жить у вас.

И тут опять зазвонил Димкин мобильник. Мы все, кто здесь был, вздрогнули, как будто услышали что-то ужасное. Дима взял трубку и приложил ее к уху:

– Да, мама, все хорошо. Нет, мы еще не дома. Скоро будем. В одном месте. Потом скажу. У меня зарядка заканчивается.

Наши дед и бабка смотрели на Диму и даже перестали дышать. Мне показалось, что они чего-то испугались. В общем, вид у них был такой, словно они сделали что-то нехорошее, и их за этим делом застали.

А Дима смотрел куда-то в сторону. Я поймал его взгляд и тоже посмотрел туда же и увидел на стене около огромного овального зеркала фотографию в рамке. И тут у меня в который раз уже за этот день открылся рот, потому что на фотографии я вдруг увидел Димку. Я даже не сразу сообразил, что это не Димка, а просто мальчик очень на него похожий и одного с ним возраста. Только на нем такая странная куртка, такой у нас никогда не было. Кажется, когда-то это была школьная форма. Я в старых фильмах видел. Кто же это тогда такой? Я очень удивился. И дед с бабкой наверно удивились тоже, потому что тоже уставились на эту фотографию.

А Димка смотрел то на фотографию, то на меня.

– Ваш отец, – сказала тогда бабушка Ирина и запнулась, – ваш отец здесь не живет. У него отдельная жилплощадь. И мы ничем вам помочь не можем. Мы не знаем, где он. И он нам не звонит.