В ту же минуту из разных концов дома прозвучал многоголосый крик: «Мышеловка захлопнулась!» И тут же мать, творившая молитву у священного дерева туласи, забыв о богах, поспешила в кладовую. Школьница, готовившая у себя в комнате уроки, выронила перо. Старший сын, чьи мысли были заняты предстоящим экзаменом в колледже, в то время как его пальцы перебирали куртки, выбирая, какая лучше подходит к рыжим вельветовым штанам, помчался со всех ног на место происшествия. Отец, заполнявший бланк для уплаты подоходного налога, заткнул перо за ухо и поспешил туда же. Они развернули складки мешковины, и вот он предстал перед ними — крошечный крысенок, еле видный в углу, куда он забился подальше от людских глаз; воплощенная тщета земная — тщательно задуманная и оберегаемая жизнь, которой предстояло угаснуть от аромата поджаренного кокосового ореха.

— Он совсем как Мики Маус! — радостно воскликнул младший мальчик, опустившись на колени и заглядывая сквозь прутья.

— Хорош Мики Маус! — возразил старший и тут же выложил солидный запас статистических данных: крысы съедают за день сто тысяч тонн зерна; эта тварь прогрызает и портит еженедельно двадцать тысяч тюков мануфактуры и других товаров; каждый четвертый обитатель субконтинента рискует умереть от укуса крысы или от бактерии чумы, которые она переносит. Все подивились осведомленности молодого человека. Отец и тот проникся к нему уважением. Он вспомнил, как зарыдала его любимая дочь при виде испорченного сари. Он сказал: Безусловно, это национальная угроза. О том, чтобы выпустить его, не может быть и речи. — Он словно выступал в защиту национальных интересов. Младший мальчик попробовал вставить слово, но от него отмахнулись и прямо заявили ему, что никаких выступлений в пользу подсудимого больше не допустят. С минуту все постояли в степенном молчании. Отец, прежде чем вынести приговор, подвигал перо за ухом, поправил очки и откашлялся. Потом произнес: — Скажи слуге, пусть вынесет его во двор и утопит. — Вид у него при этом был свирепый, и он тут же покинул зал суда.