знаю.

— Во время своей болезни тетушка говорила мне: "Когда меня не станет, никто уж не побранит тебя, разве что госпожа де Пьен. (И он невольно улыбнулся.) Постарайся, чтобы она не слишком часто тебя бранила". Вот видите, сударыня, вы плохо выполняете свои обязанности.

— Надеюсь, они не будут для меня обременительны. Я слышала, вы изменились к лучшему, остепенились, стали благоразумны, рассудительны.

— Что правда, то правда. Я обещал бедной тетушке стать хорошим и…

— И сдержите слово, я в этом уверена.

— Постараюсь. В путешествии это легче, чем в Париже. Однако… Знаете, я здесь каких-нибудь несколько часов и уже успел устоять перед искушением. По дороге к вам я встретил своего старинного приятеля, который пригласил меня отобедать с кучей бездельников, а я отказался.

— И хорошо сделали.

— Да, но сознаться ли вам? Я поступил так в надежде, что вы пригласите меня.

— Какая обида! Я обедаю в гостях. Но завтра…

— В таком случае я за себя не ручаюсь. На вас падет ответственность за мой сегодняшний обед.

— Послушайте, Макс: главное — это хорошо начать. Не ходите на этот холостой обед. Я обедаю у госпожи Дарсене, заезжайте к ней вечером, и мы побеседуем.

— Да, но госпожа Дарсене уж больно скучна; она примется расспрашивать меня; я не сумею сказать вам ни слова, да еще скажу что-нибудь несогласное со светскими приличиями. Кроме того, у нее взрослая костлявая дочь, которая, верно, еще не замужем…

— Это прелестная девушка… а что до приличий, то неприлично говорить о ней так, как говорите вы.

— Я неправ, согласен, но не покажется ли такой визит чересчур поспешным? Ведь я приехал только сегодня…