Ваше превосходительство, дамы и господа!

Для меня огромная и незаслуженная честь занимать эту высокую трибуну, с которой я изложу вам… ладно, тему лекции вы знаете сами: единство изобразительных искусств Испании перед нападками наших вековых врагов, которые являются также врагами христианской западной цивилизации. Это для меня огромная честь, дамы и госиода, во-первых, потому что честь, и во-вторых, потому что огромная честь для меня излагать мои взгляды перед многочисленными избранными представителями искусств, политики, юриспруденции, науки, военного дела, литературы, церкви, промышленности, торговли, мореплавания, финансов и т. д. и т. д.

Лекция, которую так и не удалось прочитать Энрике Косен-тайне-и-Пратсу, длилась свыше трех с половиной часов, около четырех.

– Не находишь ли ты, что она слишком длинна?

– Что тебе сказать, приятель! По-моему, если лекция интересная, она не будет слишком длинной, вот увидишь.

Дон Мамед приложил сверхчеловеческие усилия, чтобы вновь соединить Росауриту и Кандидо. Узнав о выходке кузины Ренаты, он позвонил Пакито по телефону.

– Здесь живет дон Энрике Косентайна-и-Пратс?

– Да, сеньор, здесь.

– А можно его к телефону?

– Обождите минуточку, я посмотрю, дома он или вышел.

В коридоре гостиницы, где жил Хулито, раздался громкий голос служащей.

– Сеньорито Эстебан! Вас к телефону!

Молодой человек из провинции направился в угол, где от запаха капусты гнил телефон.

– Слушаю…

– Кандидо? Это я, дон Мамед.

– А, слушаю вас, дон Мамед!

– Я хотел бы повидать вас, Кандидо.